Дипломная работа: Институт конвалидации

Дипломная работа: Институт конвалидации

Введение

конвалидация недействительная сделка

Формирование классической теории недействительной сделки в таком виде, в котором она закреплена в действующем ГК РФ, происходило на протяжении нескольких сотен лет, на опыте различных государств. Особый интерес к ничтожным и оспоримым сделкам в законодательстве, доктрине и практике правоприменения обусловлен важностью сделки как юридического факта, основного средства правового регулирования социально-экономических связей между физическими и юридическими лицами. Будучи разнообразными по форме и содержанию, сделки опосредуют отношения практически во всех областях общественной жизни, являясь основой гражданского оборота.

В условиях рыночной экономики государство обязано осуществлять регулирование потока заключаемых сделок, исключая возможность нарушения прав и законных интересов индивидуальных и коллективных субъектов права. Частично этим можно объяснить консерватизм законодателя в вопросах нормативного регулирования недействительных сделок.

В то же время, с переходом к рыночной экономике значительно усложнилось гражданское законодательство, экономические связи между субъектами. Сложность и многообразие экономических связей обусловили возникновение новых правовых институтов, многие из которых уже определенно не вписываются в классическую теорию недействительности. Одним из таких институтов является институт конвалидации недействительной сделки.

Не смотря на то, что конвалидация не является новым правовым явлением, сущность и значение данного института в теории недействительных сделок не определены. Отсутствие теоретической базы порождает проблемы правоприменения: суды, сталкиваясь с необходимостью возвращения в гражданский оборот не сформировавшихся должным образом, но заслуживающих внимания правоотношений, основанных на сделках, вынуждены преодолевать консерватизм законодателя посредством расширенного толкования норм о недействительных сделках. Единообразия судебной практики при этом не наблюдается.

В связи с изложенным выше, актуальность настоящего исследования предопределена конфликтом, вызванным существованием правового явления конвалидации, востребованного на практике, но не нашедшего теоретического обоснования в доктрине и достаточного нормативного регулирования в действующем законодательстве Российской Федерации.

Объектом настоящего исследования являются правоотношения, связанные с исцелением недействительной сделки от признаков ничтожности, оспоримости, а также связанные с сохранением юридических последствий недействительной сделки.

Объект определяется предметом исследования, в качестве которого мы полагаем соответствующие нормы права о конвалидации; юридические факты, обусловливающие возникновение правоотношения по исцелению недействительной сделки; акты реализации права и акты правоприменения.

Цель настоящего исследования - формирование системного, научно-обоснованного представления о правовом институте конвалидации недействительной сделки посредством анализа моделей исцеления свойств ничтожности и оспоримости, закрепленных в действующем законодательстве Российской Федерации, исторического опыта и зарубежной практики.

Для достижения поставленной цели мы определили следующие задачи исследования:

1)  Разработка содержательного понятия явления конвалидации, определение объема правовой категории;

2)  Систематизация доктринальных представлений о правовой сущности конвалидации; критическое осмысление исследуемых позиций;

3)  Обобщение исторического опыта, а также практики зарубежных государств по вопросам исцеления недействительных сделок;

4)  Анализ норм действующего гражданского законодательства Российской Федерации о конвалидации; выявление моделей конвалидации; их систематизация и классификация по единому основанию – юридическому факту, порождающему исцеление недействительного акта;

5)  Исследование вопроса о возможности конвалидации оспоримых сделок, а также последствий недействительных сделок;

6)  Определение места института конвалидации в классической теории о недействительных сделках; конструирование классификации недействительных сделок, альтернативной классической классификации;

7)  Поиск путей и методов совершенствования законодательства о конвалидации; прогнозирование тенденций развития указанного правового института в российском гражданском праве.

Несмотря на то, что теория недействительной сделки относится к числу наиболее разработанных тем в отечественной цивилистике, институт конвалидации до настоящего времени остается практически не исследованным. Теоретическую базу настоящей работы составили монографии, учебные пособия, научные статьи, авторефераты таких известных теоретиков в области гражданского права, как М.М. Агарков, М.И. Брагинский, В.В. Витрянский, Д.М. Генкин, О.В. Гутников, Ю.П. Егоров, О.С. Иоффе, В.Б. Исаков, А.А. Киселев, И.В. Матвеев, Д.И. Мейер, И.Б. Новицкий, Н.В. Рабинович, В.А. Рясенцев, В.С. Толстой, Д.О. Тузов, Ф.С. Хейфец, В.П. Шахматов, Г.Ф. Шершеневич, Н.Д. Шестакова, Э.Б. Эйдинова и др. Данные исследователи анализировали общие вопросы теории недействительных сделок. Отдельные исследования по проблемам конвалидации недействительных сделок в отечественной цивилистике отсутствуют. Исключение составляют, пожалуй, лишь работы Д.О. Тузова, который впервые в современной доктрине обозначил проблему теоретического обоснования явления конвалидации, предлагая пути решения обозначенной проблемы.

В качестве нормативной базы исследования были проанализированы нормы ГК РФ, ФЗ «Об акционерных обществах», ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях», ФЗ «О некоммерческих организациях», ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» и др., регулирующие недействительные сделки и возможные способы их исцеления.

Эмпирическую базу исследования составили акты КС РФ, ВС РФ и ВАС РФ, постановления и определения федеральных арбитражных судов округов, арбитражных апелляционных судов, решения областных арбитражных судов, областных судов общей юрисдикции, районных судов.

Данная работа выполнена посредством использования комплекса общенаучных методов (анализ, синтез, системный подход, функциональный подход, сравнение, обобщение, аналогия, абстрагирование) и частноправовых (формально-юридический, сравнительно-правовой методы).

Глава I. Институт конвалидации недействительных сделок: понятие, признаки, ретроспективный анализ

§ 1. Понятие конвалидации недействительной сделки в узком и широком смысле

В настоящее время термин «конвалидация» практически не встречается в научной литературе о недействительных сделках. Некоторые авторы склонны относить его к новейшим разработкам отечественной доктрины.

В действительности, явление конвалидации не является новым: в настоящее время широко распространено применение данного термина в практике международных отношений (так, например, конвалидацией называется процедура подтверждения документа об образовании при переводе в зарубежное образовательное учреждение, при прохождении испытаний на соответствие занимаемой должности), в религиозной доктрине католической церкви (конвалидация - подтверждение брака, заключенного по обряду другой церкви), в медицине.

В переводе с латинского глагол «convalescere» означает «исправлять», «усиливать», «исцелять»[1].

В отечественной юриспруденции термин «конвалидация» практически не применялся. Исторически сложившаяся теория о дихотомии недействительных сделок на ничтожные и оспоримые хоть и вызывала некоторые критические высказывания со стороны отдельных авторов, в целом, не подвергалась системному пересмотру.

Интерес к правовому явлению конвалидации в современной юридической науке во многом объясняется появлением научных работ Д.О. Тузова[2], дискуссии о которых ведутся практически во всех современных монографиях о сделках и обязательствах.

В настоящее время под конвалидацией недействительной сделки чаще всего понимают придание ничтожной сделке юридической силы с момента ее совершения (ex tunc)[3]. Ничтожная сделка, не порождающая никаких юридических последствий кроме тех, которые связаны с ее недействительностью, посредством конвалидации превращается в юридически действительный акт, как будто бы такая сделка не содержит признаков порочности, наличие которых автоматически лишает ее юридической силы.

Обоснование этого правового явления, изначально противоречащего сложившейся теории недействительности сделки, заключается в том, что иногда субъекты правоприменения сталкиваются с практической проблемой возвращения в сферу права не сформировавшихся должным образом по формальным признакам, но заслуживающих защиты фактических общественных отношений. С точки зрения закона такие отношения не могут быть исцелены. Они как бы не существуют для субъектов правоотношения и для третьих лиц. При этом действует презумпция, что законодатель защитил все социально значимые и нуждающиеся в защите отношения, описав их в норме права и предусмотрев способы защиты прав участников таких общественных отношений. Другие отношения, которые в соответствие с законом не подлежат защите, должны регулироваться с помощью иных социальных норм (моральных, этических и т.д.). Для законодателя существование таких отношений является нежелательным либо их судьба является юридически безразличной.

Однако необходимо заметить, что всякое правило может содержать исключения. В виду разнообразия социальной реальности отношения, формально не подлежащие защите, могут представлять интерес как для участников таких отношений, так и для государства, общества в целом. В случае неуклонного следования аксиоме неисцелимости ничтожной сделки, такие отношения юридически невозможно было бы защитить.

С учетом того, что право преимущественно должно выражать реальные интересы общества, индивидов, в некоторых ситуациях отступление от правила является практически целесообразным.

Естественно, что применение этих исключений может быть результатом деятельности не всех субъектов, а лишь судов, как органов государственной власти, созданных в особом порядке и наделенных исключительным правом на осуществление правосудия в Российской Федерации[4]. Ограничение по субъектам необходимо, поскольку конструкция ничтожной сделки - это все-таки результат негативной оценки законодателем отношений, урегулированных данной сделкой. Возможность неограниченного исцеления таких сделок всеми субъектами права породила бы неопределенность, злоупотребление правами.

Кроме того, даже суды не во всех случаях могут конвалидировать недействительные сделки. Конвалидация допустима только в тех случаях, когда ее возможность прямо предусмотрена в норме материального права. Следовательно, далеко не всякая ничтожная сделка может быть исцелена судебным решением.

Анализируя рассмотренный подход, не сложно заметить, что конвалидация в указанном смысле применима только по отношению к ничтожной сделке. Действительно, до момента признания оспоримой сделки недействительной в судебном порядке, она является юридически действительной. Поскольку нет никакой необходимости исцелять действительную сделку, применение института конвалидации к оспоримым сделкам было бы логически невозможно.

Мы рассмотрели понятие конвалидации в узком смысле. Именно таким образом данное правовое явление преимущественно понимается в научных работах современных авторов.

На наш взгляд, явление конвалидации недействительной сделки может быть рассматрено также и в широком смысле.

Как мы уже выяснили, не все ничтожные сделки являются однородными: некоторые из них не могут быть исцелены ни при каких обстоятельствах, другие – в определенных случаях могут обрести юридическую силу с момента совершения. Аналогичным образом неоднородны и оспоримые сделки. Среди оспоримых сделок также встречаются такие, которые могут быть исцелены. Однако способы исцеления в этом случае будут несколько отличаться.

Итак, рассмотрим механизм исцеления оспоримой сделки.

Как известно, все оспоримые сделки предполагаются действительными, пока они не будут признаны недействительными в судебном порядке. Правом оспаривания в этом случае наделены лица, специально перечисленные в законе. Однако юридическая действительность оспоримой сделки до момента признания ее недействительной лишь формальна. Практически такая сделка не обладает признаками полноценного юридически действительного акта, правоотношения: защитить права сторон, обязать уполномоченную на оспаривание сделки сторону надлежащим образом исполнить обязательства по такой сделке практически невозможно.

В пределах срока исковой давности, который по требованиям о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год[5], уполномоченное на оспаривание сделки лицо вправе решать юридическую судьбу сделки, выбирать наиболее удобный для себя вариант, нередко ориентируясь на изменение рыночной обстановки.

Течение срока исковой давности в этом случае начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. Следовательно, возможность субъективного усмотрения управомоченного на оспаривание сделки лица на практике может дополняться злоупотреблениями этого лица при определении дня, с которого начинает течь срок исковой давности.

Такое положение дел порождает ситуацию юридической неопределенности. Формально действительная сделка на протяжении фактически неограниченного периода времени может в любой момент быть признана недействительной с момента ее совершения и лишиться своих юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью.

В этой ситуации важным является создание юридических механизмов, которые при определенных обстоятельствах смогут ликвидировать эту неопределенность, придать сделке статус безусловно действительной. Такими механизмами являются отказ от права оспаривания и подтверждение оспоримой сделки.

На наш взгляд, данный механизм также с уверенностью можно назвать конвалидацией. И хотя юридического исцеления сделки в прямом смысле слова не происходит (оспоримая сделка формально считается действительной до момента признания ее недействительной в судебном порядке), результатом конвалидации в нашем случае является исцеление сделки от признака оспоримости.

Исходя из этих предпосылок, мы делаем вывод о том, что оспоримую сделку наряду с ничтожной также можно исцелить.

С практической точки зрения такая конвалидация является еще более значимой. Она позволяет минимизировать возможность злоупотребления правом управомоченных на оспаривание сделки лиц, дисциплинирует участников гражданского оборота, придает правоотношениям характер устойчивых.

Как и при конвалидации ничтожных сделок, конвалидация оспоримых сделок возможна только в случаях, прямо предусмотренных в законе. В отличие от конвалидации ничтожной сделки, оспоримую сделку может конвалидировать не только суд. Уполномоченные на конвалидацию оспоримой сделки субъекты должны быть определены в норме права.

Таким образом, и в случае с оспоримой сделкой, круг ситуаций, когда конвалидация может быть применена, строго ограничен.

Конкретные примеры конвалидации в действующем законодательстве Российской Федерации будут рассмотрены нами в Главе II настоящей работы.

Рассматривая конвалидацию в широком смысле необходимо отметить еще один случай. Это ситуация, когда сделка является недействительной в силу закона или по решению суда, ее недействительность не оспаривается ни участниками правоотношения, ни иными субъектами гражданского оборота, однако юридические последствия такой сделки сохраняются, как будто она является действительной.

Такая ситуация может быть вызвана многими обстоятельствами. Одна из причин, по которой сохраняются юридические последствия недействительной сделки, заключается в том, что любая сделка, даже если она является недействительной, обладает признаком публичной достоверности.

Теоретическая разработка признака публичной достоверности исторически является результатом синтеза двух теорий: теории видимости права и теории о защите доверия, противоположных в исходных посылках, но устремленных к одному конечному результату[6].

Теория видимости права представляет собой оригинальную разработку немецкой цивилистики. Истоки явления видимости права восходят к раннему периоду развития права, когда внешним формальным элементам придавалось существенное как материально-правовое, так и процессуальное доказательственное значение[7].

В основе теории видимости лежит представление о том, что внешняя видимость правового явления порождает все правовые последствия, из него вытекающие. Внешний видимый факт существования сделки делает ее действительной для всех субъектов гражданского правоотношения, пока не появится иной видимый факт, который покажет обратное (например, судебное решение о признании сделки недействительной).

Говоря иными словами, как участники правоотношения, так и третьи лица на практике часто заблуждаются относительно юридических свойств сделки или сознательно не принимают во внимание ее порочность, добровольно исполняют недействительную сделку, не взирая не ее недействительность. Тем самым, происходит конвалидация юридических последствий недействительной сделки исполнением сторон. При этом сама сделка не становится действительной, но не применяются последствия, связанные с ее недействительностью.

В рассматриваемом случае, решающую роль в конвалидации последствий играют обстоятельства неюридического характера – субъективная направленность воли сторон, заблуждение.

Однако существуют случаи, когда на первый план выходят причины юридически значимые.

 Это, например, происходит тогда, когда речь заходит о второй составляющей института публичной достоверности - теории о защите доверия, основанной на идее приоритета прав добросовестностых участников правоотношения.

Указанная теория нашла выражение в современном гражданском законодательстве Российской Федерации. Принцип защиты заключается в сохранении юридических последствий сделок, затрагивающих правовые интересы добросовестных лиц.

Правовые последствия недействительных сделок могут быть сохранены в случае сохранения юридической силы сделки при совершении ее неуправомоченным лицом (ст. 183 ГК РФ); в случае защиты прав и законных интересов добросовестного приобретателя посредством невозможности виндикации у него приобретенного по недействительной сделке (ст. 302 ГК РФ); в случаях, когда невозможна реституция по ст. 167 ГК РФ; в случаях, когда нет возможности признать сделку недействительной с момента совершения, она признается недействительной на будущее, таким образом, юридические последствия этой сделки с момента ее совершения конвалидируются.

Таким образом, мы пришли к выводу, что в настоящее время конвалидация недействительных сделок в доктрине рассматривается исключительно в узком смысле, как процедура придания ничтожной сделке юридической силы с момента ее совершения (ex tunc) в судебном порядке. В настоящей работе явление конвалидации будет рассмотрено в широком смысле: в качестве способов конвалидации, помимо традиционных, мы также рассмотрим отказ от права оспаривания и последующее одобрение недействительных сделок, а также случаи сохранения юридических последствий недействительных сделок.

§ 2. Исторические предпосылки формирования института конвалидации

2.1 Конвалидация недействительных сделок в римском праве

Не смотря на то, что отечественная юридическая доктрина обратилась к категории «конвалидация» относительно недавно, зачатки этого явления мы можем проследить при изучении источников права Древнего Рима.

Сам термин «конвалидация» имеет латинское происхождение и образован от глагола «convalescere».

Римские источники, посредством рецепции которых были сформированы правовые системы многих стран мира, уже содержали нормы о конвалидации, хотя как правовое явление исцеление ничтожной сделки в Древнем Риме не признавалось, в отличие от таких классических институтов, как, институт залога, исковой давности, юридического лица.

Непризнание конвалидации недействительной сделки в качестве самостоятельного правового института во многом было обусловлено тем, что римское учение о юридических актах проводило аналогию между недействительной сделкой и биологическим организмом[8]. Поэтому по отношению к сделке оперировали такими категориями, как жизнь и смерть, болезнь и здоровье.

Так, в «Курсе римского частного права» Ч. Санфилиппо, ничтожная сделка сравнивается с мертворожденным организмом, который не может быть излечен никакими средствами. Такая сделка ни при каких условиях не может приобрести юридическую силу. Ничтожность неисцелима. Стороны лишь могут совершить новую, аналогичную сделку, свободную от пороков, обусловивших ничтожность сделки предшествующей[9].

В основе таких представлений лежит постулат, закономерность материального мира: «ex nihilo nihil» (ничто не происходит из ничего). Римское право устанавливало: «quod initio vitiosum est non potest tractu temporis convalescere» (D. 50, 17, 29) – «то, что изначально порочно, не может с течением времени приобрести силу»; «quae ab initio inutilis fuit institution, ex postfacto convalescere non potest» (D.50,17, 210) – «назначение (наследника), которое изначально было недействительным, не может впоследствии стать действительным»[10].

Тем не менее, К.Н. Анненков, занимавшийся исследованием вопроса конвалидации недействительных сделок в римском праве, отмечал неоднозначный подход к проблеме: «Право римское разрешало этот вопрос двояким образом, смотря по тому – влекло то или другое из этих обстоятельств ничтожность сделки или безусловную ее недействительность, или же только ее недействительность относительную, а также ее оспариваемость. Относительно случаев отпадения по совершении сделки одного из обстоятельств первой категории, оно разрешало этот вопрос безусловно в смысле отрицательном…, отпадение впоследствии одного из этих обстоятельств не могло обратить сделку ничтожную в действительную... Относительно случаев отпадания по совершения сделки одного из обстоятельств второй категории право римское вопрос этот разрешало, напротив, в смысле положительном и допускало, что сделка относительно недействительная или подлежащая оспариванию могла впоследствии становиться действительной по одобрении или признанию ее, или даже вследствие пропуска давности на предъявление спора о ее недействительности или со стороны лица, от согласия которого зависит вступление ее в силу, или же со стороны самого контрагента сделки»[11].

Среди исследователей в области римского права существует относительное единство взглядов в вопросах, касающихся основных условий действительности сделки. Обобщая эти исследования, мы можем выделить следующие:

1)  Согласованная воля сторон, выраженная вовне в установленной форме;

2)  Законность содержания сделки;

3)  Соответствие содержания сделки «добрым нравам». Действовал принцип: «Соглашения позорного содержания нельзя брать во внимание»[12];

4)  Определенность сделки относительно ее предмета, субъектов, содержания;

5)  Возможность фактического совершения, исполнения сделки (impossibilium nulla est obligatio – «нет обязательства, если его предмет невозможен»);

6)  Предмет сделки должен представлять реальный интерес для ее сторон («Каждый должен приобретать то, что представляет для него интерес (quod sua interest)»).

Таковы основные условия для того, чтобы сделка считалась действительной. Несоблюдение хотя бы одного из них, по общему правилу, влекло недействительность.

Однако при изучении римских источников мы можем найти ряд примеров, когда при несоблюдении одного из вышеперечисленных условий сделка все-таки признавалась действительной.

Рассмотрим несколько таких примеров.

В зависимости от объема правосубъектности, недееспособые лица в римском праве подразделялись на infantes (до 7 лет) — вполне недееспособные; impuberes (мальчики от 7 до 14 лет, девочки от 7 до 12 лет). Последние для совершения сделок, которые могли привести к прекращению права или к установлению обязанности, должны были получить разрешение опекуна (auctoritas tutons), выражаемое при самом совершении сделки. Однако если несовершеннолетний все-таки совершал сделку без разрешения опекуна, она влекла для сторон юридические последствия в случае предоставления ему обогащения по такой сделке.

Для полностью дееспособных лиц в возрасте с 14 (для женщин с 12) до 25 лет по их просьбе со II в. н.э. стали признавать право испросить себе попечителя. В этом случае совершеннолетний становился ограниченным в своей дееспособности и для действительности совершаемых им сделок, с которыми связано уменьшение имущества, требовалось согласие (consensus) попечителя. Однако последующее одобрение сделки попечителем, совершенной без его согласия, исцеляло недействительность.

Как мы уже выяснили ранее, определенность относительно предмета, субъектов, содержания являлась одним из условий действительности сделки в римском праве. Как известно, содержанием сделки являются права и обязанности сторон. Эти обязанности должны были точно устанавливаться. Если, например, должник обязался предоставить кредитору что-либо по усмотрению кредитора, такая сделка считалась недействительной. Однако из этого правила также имелись исключения. Так, Ульпиан признавал действительным договор займа, в котором заемщику предоставлено право вернуть занятую сумму «в меру возможности» (D. 2.14.49)[13].

Еще один пример, касающийся исцеления купли-продажи украденной вещи. По общему правилу данная сделка являлась ничтожной как противоречащая закону и добрым нравам. Если покупатель, заключая договор, знал о том, что вещь была похищена, купля-продажа признавалась ничтожной, даже если продавец и не знал об этом факте. Однако, если добросовестный продавец уже произвел исполнение (передал покупателю вещь), контракт признавался порождающим юридические последствия и у покупателя возникала обязанность уплатить покупную цену[14]. Иными словами, юридическая сила договора зависела от последующих действий одной из сторон (продавца), посредством которых изначально ничтожный договор мог быть исцелен.

Множество примеров исцеления недействительной в силу закона сделки мы можем найти в Двадцать четвертой книге Дигестов Юстиниана «О дарении между мужем и женой» (De donationibus inter virum et uxorem). «В силу обычая у нас принято, что дарения между мужем и женой не имеют силы…» (D. 24.1.1)[15]. При этом «дарение истребуется обратно от того…, в чью пользу совершено дарение, следующим образом: если вещь еще имеется в наличности, то она виндицируется, если же вещь потреблена, то предъявляется кондикция в объеме обогащения одного из них (супругов)...» ( D. 24.1.18)[16]. Однако, «…если женщина получила от мужа деньги и внесла их за своего когната в качестве сбора при вступлении его в муниципальный совет, то … (дарение) имеет силу…» (D. 24.1.17)[17].

Действительной признавалась сделка дарения жене, сделанная «в мартовские календы или в день рождения» (D. 24.1.9.2)[18], сделка по передаче денег, расходуемых на «съестные припасы, или на мази, или на пищу для рабов» (D. 24.1.31.9)[19]; по передаче шерсти, которая использовалась для изготовления одежды (D. 24.1.29.1)[20].

Кроме того, не могли применяться последствия недействительности сделки в случае, если даритель умер на момент предъявления требований наследников о применении последствий недействительной сделки: «Является пристойным, что тот, кто подарил, может в этом раскаяться; но было бы проявлением жестокости и жадности, если бы подаренное было отнято наследниками, может быть, вопреки последней воле совершившего дарение…» (D. 24.1.32.3)[21].

Аналогичным образом признавалась юридически действительной сделка дарения между супругами, сделанная на случай смерти (D. 24.1.9.2)[22]; дарение денег на восстановление строений, принадлежащих жене и уничтоженных пожаром в сумме, которая требуется для постройки нового здания (D. 24.1.14)[23]; дарение жены мужу для получения им почетной должности (D. 24.1.40)[24].

Такое количество исключений из общего правила о недействительности в отношениях между супругами объясняет отрывок из Дигестов Юстиниана: «право, устанавливающее воспрещение дарения, не должно быть применяемо строго, и не так, как если бы речь шла о взаимоотношениях враждебных лиц, но сообразно с взаимоотношениями лиц, связанных великой любовью» (D. 24.1.28.2)[25].

Немалую роль в формировании института конвалидации в римском праве сыграла система преторского права. Именно для римского права специфичной является такая форма правообразования как эдикт магистрата, разновидностью которого являлся преторский эдикт.

Изначально термин «эдикт» (от лат. dico - говорю) обозначал устное объявление магистрата по тому или иному вопросу. С течением времени эдикт приобрел нормативные свойства: в эдиктах, обязательных для издававших их магистратов, последние объявляли, какие правила будут лежать в основе их деятельн